Сегодня: 20.02.19
логин
пароль
Рекламные ссылки:

Сегодня 20 февраля 2019 года

  
Рубрики:  КЛИМАТ НАШЕГО БИЗНЕСА  ВЛАСТЬ  РИСКИ  ДЕНЬГИ   ДЛЯ ПОЛЬЗЫ ДЕЛА  НАШ КВАДРАТНЫЙ МЕТР  КЛУБ МАРКЕТОЛОГОВ  BAIKALLAND  НАШЕГО УМА ДЕЛО  ДОРОЖЕ ДЕНЕГ  БИЗНЕС-ЛАНЧ  PDF-ВЫПУСКИ  1  2  3  4  5  6   7                        ГОСЗАКАЗ И КОММЕРЧЕСКИЕ ТЕНДЕРЫ                      *  
 

PDF-ВЫПУСКИ


ПОСЛЕДНИЙ БОЙ, ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ

Борьба за собственность, как способ стимулировать рост экономики

В последние годы Иркутскую область просто-таки трясло от корпоративных сражений, что шли на ее территории. Но давайте проанализируем, что мы получили в результате передела собственности и что потеряли.

ИНСТИНКТЫ ГЛОТАНИЯ

Понятно, что смена собственников и управляющих -- это нормальный элемент конкурентной борьбы за более эффективное управление активами. Но передел может происходить различными способами. Последние пять лет хитом российской экономики стали острые корпоративные конфликты и недружественные поглощения. В принятом прессой лексиконе это называется «переделом собственности» и «захватами предприятий». Кстати, сама пресса не последний предмет в оружейном арсенале наряду с судами и правоохранительными органами.

Мотивы, постоянно толкающие господ бизнесменов на охоту за чужой собственностью, примитивны и укладываются в рамки основных инстинктов: самосохранения (это когда кушать хочется, чтобы не погибнуть) и размножения, то есть увеличения количества активов (когда кушать хочется еще больше -- от жадности). В первом случае это относится к вертикально- интегрированным или отраслевым холдингам, руководители которых стремятся к тому, чтобы объединить собственность до возможности управлять всей цепочкой: от добычи сырья до отгрузки конечной продукции. Это, по их мнению, делает бизнес более независимым и устойчивым.

Поглощение становится недружественным, если собственники нужного холдингу предприятия сопротивляются. Пример -- хозяева какого-нибудь ГОКа, которые могут диктовать условия металлургическому гиганту и поэтому на «мирное» слияние не соглашаются. Иногда за одно предприятие начинают биться сразу два крупных холдинга. Так, власть над «Коршуновским ГОКом» была нужна и кемеровским, и челябинским металлургам («Евразхолдингу» и «Мечелу»), что и обернулось войной в 2003 году.

Ко второму случаю относятся захваты с целью получения краткосрочных доходов путем распродажи активов, спекуляции, корпоративного шантажа и т.п.

На корпоративный конфликт идут также и те, кто проявляет интерес к прибыльным компаниям, планируя дальнейшее их развитие: потому как инвестирование без участия в непосредственном управлении вложенными деньгами рискованно. Дело в том, что в условиях непрозрачности предприятий основные выгоды реализуются через текущее управление -- во многом через теневые схемы, подставные компании, фиктивные цены и показатели. В таких условиях легко занизить прибыль и не выплачивать дивиденды, легко и увести активы или не выполнить другие обязательства перед инвесторами. Отсюда -- стимулы к захвату управления и, наоборот, борьба за то, чтобы любой ценой сохранить управленческий контроль, готовность идти на крайние меры.

ЗАКАЛЕННЫЕ В БОЯХ

Корпоративные войны, которые начали возникать в 1998 году, относятся к четвертой, считая с конца 80-х годов, волне передела собственности. За пять лет они заметно изменились. Как отметил председатель комитета по собственности и экономической политике Законодательного собрания Иркутской области Юрий Фалейчик, если раньше «сильный» захватывал «слабого», то затем «сильные» стали пытаться заглатывать предприятия друг друга. «Конфликтующие стороны в совершенстве овладели приемами борьбы, административным и финансовым ресурсами, -- говорит депутат. -- Это очень хорошо видно на примере компаний └Илим Палп Энтерпрайз⌠ и └Базового элемента⌠. Если один из них предъявляет решение суда, следом то же самое делает и другой. И у одного, и у другого есть └свои⌠ правоохранительные органы и └карманные⌠ политики. Сегодня обучать методам недружественного поглощения стали даже в Академии народного хозяйства при Правительстве РФ!».

Две олигархические группы -- лесная и алюминиевая -- бьются давно, и поскольку силы примерно одинаковы, битва эта приняла затяжной характер. А вот захват «Иркутскэнерго» (2001 год) произошел довольно быстро. Многочисленные решения суда города Каменск-Уральского, «параллельные» собрания акционеров, а главное -- административный ресурс, сделали свое дело: топ-менеджмент энергокомпании был сменен, и нападавшие праздновали победу. Однако административный ресурс при всей своей действенности все-таки не всемогущ, что видно на примере борьбы «ЕвразХолдинга» и «Мечела». «Коршуновскому ГОКу», зайти на который пытались путем отмены уже достигнутого мирового соглашения, удалось отбиться -- комбинат остался у «Мечела», заключившего с осуществлявшей внешнее управление компанией «СУАЛ-руда» договор о стратегическом партнерстве еще до начала активных военных действий. Здесь активные боевые действия продолжались около полутора лет.

Судя по всему, правила игры устоялись. Хотя абсолютно законными их не назовешь. К примеру, обладание административным ресурсом достигается коррупцией. Хотя бы и прикрытой вполне благообразным GR-менеджментом (выстраиванием связей бизнеса с властью). В принципе, это тоже эволюция. Как считает Юрий Фалейчик, «все научились не только захватывать, но и защищаться, и поэтому в последнее время стало гораздо тише -- войнушки сами собой сходят на нет». А вот поглощения «сильным» «слабого» остались -- через процедуры банкротства, которые, кстати, еще и помогают освобождать активы предприятия от долгов. К примеру, был «Усольехимпром», а стал «ХимпромУсолье» -- но уже не самостоятельное предприятие, а входящее в Группу «НИТОЛ». О признаках преднамеренного банкротства (все стадии -- от внешнего наблюдения до конкурсного производства -- предприятие прошло со спринтерской скоростью) говорилось много, но доказать в таких делах обычно ничего нельзя. По крайней мере, за всю богатую историю переделов собственности путем банкротств подобного прецедента так и не появилось. К слову, химический комбинат, начавший 2003 год «банкротом», закончил его с рентабельностью порядка 10% -- вот такой потрясающий эффект от перестановки слов в названии.

ПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ ВОЙНЫ

У последствий переделов собственности есть и плюсы, и минусы. С одной стороны, как показывают многие исследования, наличие интенсивных корпоративных конфликтов и угроза прихода мощных аутсайдеров оказывают дисциплинирующее воздействие на менеджмент, стимулируют реструктуризацию и в целом оказывают оздоравливающее влияние. В общем, на то и щука, чтобы карась не дремал. С другой стороны, есть и негативное влияние в том, что касается авторитета судебной и правовой системы, развития коррупции в государственных органах, международной репутации российского бизнеса (например, иски Михаила Живило и Джалола Хайдарова в суд Нью-Йорка).

Многие также указывают в числе минусов возникающие препоны для нормального развития бизнеса и негативное влияние на инвестиционный климат в целом по стране.

Например. Незадолго до начала войны между «ИПЭ» и «Базэлом» в Иркутскую область зачастили иностранные делегации из Китая, Японии. Подписывали договора о намерениях построить в Приангарье новые заводы по производству целлюлозы, на базе УИПК, БЛПК. Закончилось это ничем, потому что началась война, а иностранцы поостереглись вкладывать деньги, не зная, кто, в конечном счете, выйдет из сражения победителем.

Однако, как считает Юрий Фалейчик, переделы могут отпугнуть лишь иностранных инвесторов, да и сейчас это уже не актуально: «иностранцы уже приспособились, к примеру, компания └Бритиш Петролеум⌠, работающая в 120 странах мира, везде ведет себя сообразно местным политико-экономическим особенностям». Более того, депутат называет выдвижение в качестве причины неблагоприятного российского инвестклимата тему передела собственности «отмазкой». «Негативными факторами, влияющими на инвестиции, являются налоговая бестолковщина и преступность, -- подчеркнул он. -- Преступность в сфере экономики и рядом заказные убийства, вымогательство и др. То есть то, против чего у └белого⌠ бизнеса нет и не может быть защиты. В условиях коррупции государственная власть не является защитником: бандиты лучше знают пути-дорожки в милицию, прокуратуру и суды».

В целом, отметил парламентарий, «любая конкуренция заканчивается монополией, как бы не происходил этот процесс -- он есть, и рассуждать о плюсах и минусах бессмысленно». Что касается социальных последствий, то «все зависит не от объекта, а от субъекта -- от того, кто пришел на предприятие».

Само предприятие, если только его не захватывали с целью распродажи активов, после смены собственника продолжает жить и работать. Не для того же вкладывалось столько денег в войну, чтобы после победы погубить добычу! Более того, первое время новый собственник, как правило, старается быть «белым и пушистым». И лишь потом начинается реструктуризация, оптимизация и т.д., что у местных властей и рядовых работников, естественно, вызывает отнюдь не оптимистичные настроения. Однако если даже у предприятия и остался бы прежний собственник, он рано или поздно начал бы реализовывать те же меры. Таков закон конкуренции.

КОМУ ЭТО НАДО?

Однако зачастую народ, который используют в корпоративных войнах как пушечное мясо, не ориентируется в том, кто «плохие парни», а кто -- «кибальчиш». А ведь есть одна очень хорошая поговорка: «Все что ни делается -- все к лучшему!». Это мы о том, что не пристало судить «ху из ху».

Вот скажем, до прихода на Усть-Илимский лесопромышленный комплекс «Илим Палпа» рабочие на предприятии месяцами не получали заработной платы. Можно ли быть уверенным, что «Базовый элемент» (если ему все-таки удастся захватить УИЛПК и БЛПК) сработает хуже своего предшественника? Мы не защищаем «Базэл», но как показывает практика, от корпоративных войн самим рабочим и территориям ни холодно, ни жарко. В выигрыше, или же в проигрыше -- лишь небольшая кучка менеджеров компаний. Искусственное создание конкурентности ради стимуляции экономического развития отрасли -- вот что значат корпоративные войны.

Еще пример. До того как на «Тайшет-Алюком» пришел «Русский алюминий», предприятию, по сути, были отрезаны все возможности выхода на международные рынки. Однако как только «Русал» с помощью «Иркутскэнерго» захватил власть в свои руки -- появились и инвестиции, и возможности наращивать производственные мощности.

Однажды кое-кто из чиновников сказал: «Сволочи эти с Евраза. Захватят ГОК и └загнобят⌠!». Вот интересно, с чего он это взял? Ведь «Евразу» вроде и не выгодно было «гнобить» железногорцев. Он наоборот заинтересован в стабильном поставщике сырья. Если бы «Евраз» пришел на ГОК, он был бы, наоборот, заинтересован в создании на территории еще одной вертикально-интегрированной структуры. Налоги будут уходить из региона? Тоже чушь! Играть на этом сегодня невыгодно. Рано или поздно межбюджетные отношения будут приведены в порядок, и ФПГ заставят платить налоги на территориях.

Наивность? Отнюдь. Во всяком случае, путинское правительство продекларировало именно такую схему взаимоотношений власти с олигархами.

Вывод же из всего вышесказанного можно сделать неоднозначный. Мы многое потеряли в результате корпоративных войн, но и многое приобрели.

Но опять же: «Минус на плюс, всегда дает минус».

Первые три этапа перераспределения прав собственности:

1988-1991 годы -- период скрытой приватизации, когда директора государственных предприятий создавали кооперативы, которые позволяли перенаправлять сбытовые и финансовые потоки и получать выгоду от использования активов, формально принадлежавших не им, а государству. К началу массовой приватизации государство фактически уже не владело тем, что собиралось приватизировать.

1992-1995 годы -- период ваучерной приватизации, в результате которой фактические собственники, так называемые инсайдеры (директорат и трудовые коллективы), получили юридические права собственности.

1996-1997 годы -- залоговые аукционы, в результате которых были приватизированы крупнейшие сырьевые предприятия в пользу небольшого числа групп, приближенных к исполнительной власти. В результате начали быстро формироваться крупные интегрированные бизнес-группы.

Основные сценарии силовых поглощений

Сценарий 1. С использованием привилегированных акций для получения контрольного пакета, создание системы двойного менеджмента и реестра, использование судебных определений и решений и «административного ресурса»

Сценарий 2. С использованием российского законодательства о банкротстве для приобретения активов компании

Сценарий 3. С использованием миноритарных акционеров и российского приватизационного законодательства для захвата акций

Александра БОБРОВА, Сергей МАРКОВ


  На первую страницу
  Cмотреть анонсы всех последних публикаций рубрики
  Cмотреть в архиве рубрики

Рекламные ссылки:

   
Написать отклик: itg@tinf.irk.ru
  
Условия размещения рекламы на сайте
Подписка на издание
Выходные данные