Сегодня: 20.06.18
логин
пароль
Рекламные ссылки:

Сегодня 20 июня 2018 года

  
Рубрики:  КЛИМАТ НАШЕГО БИЗНЕСА  ВЛАСТЬ  РИСКИ  ДЕНЬГИ   ДЛЯ ПОЛЬЗЫ ДЕЛА  НАШ КВАДРАТНЫЙ МЕТР  КЛУБ МАРКЕТОЛОГОВ  BAIKALLAND  НАШЕГО УМА ДЕЛО  ДОРОЖЕ ДЕНЕГ  БИЗНЕС-ЛАНЧ  PDF-ВЫПУСКИ  1  2  3  4  5  6   7                        ГОСЗАКАЗ И КОММЕРЧЕСКИЕ ТЕНДЕРЫ                      *  
 


ПОХОЖДЕНИЯ БУХГАЛТЕРА ПРОВОДКИНА

Совсем недавно увидела свет первая художественная книга про налоги. Именно первая, потому что никто до этой поры не издавал сатирических рассказов о наших бухгалтерах и горе- налоговиках. Но только сейчас уже полюбившиеся читателям Интернета рассказы увидели свет в книге "История одного недоимщика, или Похождения бухгалтера Проводкина". Автор Евгений Ковтун.

Герой рассказов — главный бухгалтер Проводкин, в душе честный и порядочный человек, пытается в одиночку бороться с налоговым прессом государства и некомпетентностью законодателей, принимающих подчас странные и понятные им одним законы. Как складывается эта борьба? А борьба эта, ох как нелегка...

Евгений Ковтун, специалист по налогам и талантливый яркий литератор. Его книжка заставит Вас, уважаемый читатель, похохотать над перипетиями незадачливого Проводкина. А если Вам захочется и погрустить, ну что же, есть над чем... мы все в душе немножко Проводкины.

Клерк.ру

Сегодня "Иркутская торговая газета" публикует несколько глав о похождениях бухгалтера.

ИСПОВЕДЬ НАЛОГОВОГО ИНСПЕКТОРА

Дождливое пасмурное утро Проводкин коротал в бесконечной очереди. Капли дождя смачно шлепали по полиэтиленовому пакету, которым он прикрывал свою беззащитную лысеющую голову. Очередь конечно же вела в Налоговую инспекцию, а точнее, в то самое обещанное одно единственное для всех "окно", где новорожденные фирмы получали официальное признание. Проводкин стоял в очереди уже третий день. За это время он заметно похудел, отросшая щетина смягчилась и уже намекала на бородку, но главное, он поломал свои единственные очки. Но мужества ему было не занимать, он обязательно должен выстоять эту очередь! Ведь там, за заветным окошком, в теплом и светлом кабинете, в белой рубашке и шерстяных носках его ждал Вовка Кривошеев — друг детства .

Проводкин опять пустился в воспоминания. Какие они тогда были смешные! У Проводкина уже с детства были очки с толстенными линзами, отчего глаза казались неестественно большими и совсем нечеловеческими. Венька Розенфельд — большой как у грифа клюв и вечно грязные уши. Вовка Кривошеев отличался огромным количеством веснушек на лице и страдал клептоманией. Красавица Ленка из соседнего подъезда — он так никогда и не узнал ее девичьей фамилии. А Семка Рапоппорт, сын школьного учителя физкультуры, — ух какой он был ловкий!!!

Вот ведь жизнь! Раскидала всех по миру. Наградила профессиями, от которых болит голова и заднее место... Венька стал бизнесменом, точнее олигархом, как это модно нынче говорить. Его голова болела оттого, что постоянно вычисляла: где, как и сколько можно еще заработать, чтобы не скудели его счета в швейцарских банках. Заднее место болело от того же. Когда голова уже ничего не соображала, приходилось изыскивать внутренние резервы и думать другими частями тела, — заднее место подходило для этого как нельзя лучше. Вовка стал налоговым инспектором II ранга. Голова у него болела только от магнитных бурь, а заднее место периодически напоминало о себе наличием геморроя, заработанного на бесконечных налоговых семинарах. Сема Рапоппорт, кажись, помер недавно, а красавица Ленка стала настоящей проституткой. Вот у нее-то голова совсем не болела, а на все остальное она плевала, произнося что-то вроде "Я вам и так бы отдалась...". У Проводкина же, главного бухгалтера восемнадцати малых предприятий, болело все. Болело от водки и бесполезной работы, от бессонных ночей и километровых очередей в чиновничьи кабинеты. Смешно сказать, даже Вовка не принимал Проводкина вне очереди.

"Не могу, — объяснял он Проводкину, когда тот все-таки вошел в его кабинет, — ты пойми меня правильно: такса у всех единая. Если я тебя так приму, то сам, своими руками из кровной зарплаты 100 долларов в никуда отдам. Да как на меня потом коллеги смотреть будут? А ведь у меня — семья! Двое детей и кошка. Ведь одному поможешь, другие сразу же на шею садятся. Давеча тут две пришли, так одна — с шоколадкой! Нет, ты вдумайся!!! С шоколадкой! Мне!!! Тому, кто сидит в этом кабинете уже 20 лет! Кто кропотливым трудом все эти годы зарабатывал себе таксу на вход. Ну понятно, двадцать лет бабе, зеленая еще совсем, первый баланс несла, но в очереди- то она на что 3 дня стояла? Неужели бутылок Ларсена и Мартеля не видела? Неужто думает, что мои вензеля стоят 12 рублей 48 копеек? Вот скажи? Скажи мне ты, бухгалтер с 25-летним стажем, отдавший за свою жизнь винный погреб Людовика XIII и бюджет Центрально-Африканской Республики! Скажи! Ум, Справедливость и Честь есть еще в этой стране??? Или Россией правит фарисейство? А вторая, нет, ты только вдумайся в то, с чем пришла ко мне вторая. Юбка до колен, просвечивающаяся кофточка без лифчика, очки на носу, в руках Налоговый кодекс и разъяснения какого-то там Конституционного суда или чего-то подобного. И она мне, советнику налоговой службы II ранга, говорит, что я, дескать, должен сиюминутно подписать какую-то хрень, которой, между прочим, не понимаю. А иначе она забросает наше ведомство жалобами, пойдет к прокурору и обратится в суд с обвинениями в моей профнепригодности, халатном отношении к делу, взяточничестве и неисполнении служебных обязанностей. Ты представляешь? В профнепригодности!! Да я за свою жизнь столько этих бумажек подписал, что ей, зеленой, не снилось, она за свою жизнь одной тысячной не напишет со своими собутыльниками, как их там, налоговыми юристами. Как тебе такое сочетание, кстати, а? Раз есть Налоговая инспекция, то обязательно должны быть и юристы по ней. "Я — налоговый юрист", — она мне заявляет. Да селедка ты, говорю ей, иди, говорю, ходи по своим судам, возмещай экспортный НДС. Сизифова работа, я тебе скажу, эти хождения! Та сразу сопли распустила, и ну — в слезы. "Вы мне не тыкайте", — говорит. Ну и побежала жаловаться начальству своему. Вот как тебе это нравится? Кстати, когда будут юристы по пожарникам и СЭСу, а? Или, еще лучше, Минэкономразвитческий юрист. Прикинь? "Я — юрист по Минэкономразвитию", звучит, да? А ты говоришь... А в халатном отношении меня обвинять?! Я с 9 до 6 на работе сижу. Каждый день, заметь, кроме среды и пятницы. Ну, выходные, сам понимаешь, — святое. А взяточничество? Это тебе как? Эта соплюха думает, что 100 долларов — взятка!!! Слышишь?! Я б еще понял, если бы я у нее просил выкупить для меня остров Святой Елены или коллекцию Франциска Первого из Фонтенбло. Но нет, 100 долларов для нее — взятка! Видишь, какое оно, молодое поколение, HomoSapiens, блин? А ведь это — наше будущее!!! Нужно тебе такое будущее? Пусть уж прямо тогда скажут, хотим, мол, чтобы отменили повсюду деньги, будем ходить нагишом, совокупляться в людных местах и ночевать под заборами! Эдакий абстракционизм коммунизма. Социалистический декаданс. Они думают, что на государственную зарплату в 3000 рублей прожить можно семьей с двумя детьми и кошкой. Да у нее кофточка одна стоит больше моей месячной зарплаты! А все знаешь почему, знаешь, отчего все так происходит? А я тебе скажу! Жадность! Да-да, дорогой мой друг детства, жадность! Жадность и зависть! И отсутствие чести! В ее случае — даже девичьей! Ведь знает эта коза, что без моей бумажки она работать не сможет. Ан, нет! Все равно! Лучше на колготки истратить и помады, чем честно ее получить. Думает, покричит здесь, побравирует своими познаниями — и я ей так распишусь! Да плевать я хотел на этот Налоговый кодекс и всякие эти, как их там, Конституционные и третейские суды. Ты пойми, ведь есть такса. Уговор! А уговор дороже денег. Гражданский кодекс открой, обычаи делового оборота! Хотя какие это деньги — 100 долларов? Так самое смешное, работает в крутой юридической компании, нет, ну им что, жалко 100 долларов за нее заплатить? Нет, ты ответь, разве это нормально? Разве нормально то, что я почти каждый день прихожу на работу и принимаю эти нескончаемые очереди? А ведь даже "спасибо" не говорят, бумажку возьмут и уходят, а ведь обидно мне... Редко, правда, но бывает, и слеза накатывает. Думаю, что же вы такие неблагодарные-то? Чужой труд не цените. Хорошо хоть эту бумажку еще в 10 ведомствах подписать надо, чтоб работать начать, да и в каждом из этих ведомств не по одной подписи собрать... а у меня геморрой, и еще паховые кольца расширены... Словом, прости ты меня, но даже как другу, не распишусь на этом листочке. Знаешь, я за 20 лет в него ни разу даже не заглянул, хрен его знает, что я там подписываю, но одно знаю точно — дело я делаю большое!!! Вам, бухгалтерам и предпринимателям, путевки в жизнь и бизнес даю! Так будьте же благодарны за это! Хотя, какая в наш век благодарность? Жадность и зависть — вот ваш удел.

(Минутное молчание)

Ну что, давай ее сюда... вижу, торчит из кармана попой к верху... и эту давай, что выпала. Ага, зеленую, с Франклином. Давай, не занудствуй. Тем более скоро мы встретимся снова. Нет, не в аду — мне потом эту бумажку еще заверять надо будет. Ну, вставай, поднимайся с пола и иди, иди... таксу помнишь? Запиши на всякий случай... да, и нашим там привет передавай, а то я только с Ленкой постоянно вижусь...

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИЗМЕНА

Светало. Казалось, ночь была бесконечной. Проводкин стряхнул пепел в тарелку с остатками вчерашнего супа и попытался вспомнить, с чего все началось. А началось все так:

Он сидел на работе и в срочном порядке верстал НДС. Отсчет времени шел уже не на дни или часы, а на минуты. Наконец, когда до завершения операции оставался последний шаг — нажатие клавиши "Enter", в результате которого декларация по НДС самостоятельно электронными путями сообщения отправлялась в адрес районной ИМНС, — зазвонил мобильный телефон.

— Слушаю вас, — сказал Проводкин, обнаружив на дисплее своего Siemens S25 сообщение о том, что номер абонента засекречен.

— Через 30 минут вы должны явиться по указанному (1) адресу. Явка строго обязательна, можно с повинной, — услышал Проводкин вместо приветствия.

Клавишу "Enter" он все-таки нажал. Одеваясь на ходу, помчался по названному адресу и уже через 30 минут сидел напротив толстолобого саблезубого тигра в погонах. Плоская голова "тигра" была украшена редкими волосами, а на лбу зримо проступала единственная мозговая извилина. Явно выраженная агрессия лучилась на простого русского бухгалтера изо всех пор служаки, глаза же при этом были сладкими, как у лисы. "Меченый" — обозвал его мысленно Проводкин.

— Что же вы, товарищ Проводкин, натворили, а? Нехорошо, нехорошо, — начал по-доброму Меченый, — как же вы умудрились так вляпаться, батенька, а? По самые уши прямо вляпались, покрылись, так сказать, бронзовым загарчиком от всего этого.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Как же, как же, не понимаете... А у нас тут кое-какие документики на вас имеются. Н-да, а вы знаете, что вот это такое? — Меченый помахал какими-то листочками перед носом Проводкина.

— Нет, не знаю, а что это? Хотя, постойте...

— Как же, не знаете? А ведь это, так сказать, шифровочка, ага! С самого верха спустилась... Что же это вы секреты государственного масштаба иноземным шпионам рассказываете? Как же, как же. Нуте-с, расскажите-ка...

— А-а-а, ну теперь я понимаю, о чем вы. Было дело, писал! Моя бумага! Писал я на самый верх, чего уж греха таить. Писал в Международную ассоциацию реформации бухгалтерского и налогового учета! Но ведь я и раньше писал! Те же самые письма рассылал: и в Минфин, и по налоговым органам — всем! Только эти письма как в песок уходили. То ли не доходили они до получателей, то ли ответы на них терялись в дебрях наших почтовых ведомств. В общем, решил я проверить, как почта работает. Последний крик души. Может, думаю, хоть кто-нибудь услышит...

— Услышали, услышали, как же. Вот теперь мы с вами тут и сидим, ребусы разгадываем. А скоро, наверное, вас переместим в другое заведение, будете в крестики-нолики играть на оконной раме. Так, кто вас вербовал-то?

— Да никто не вербовал! И ничего такого там не написано, уверяю вас.

— Знаем, знаем. Ну давайте по порядку разбираться. Так-с, хм... пункт один... Что это за снижение ставки налога на прибыль и отмена налогового учета?

— Ну не дают эти пункты нам развиваться, — особенно налоговый учет!

— Ах, не дают? Хм... А это что? Вы вот тут пишете, что налог на рекламу тормозит развитие производства! Нашего производства!!! Российского! И вы говорите, в этих словах ничего такого нет? Никакой дискредитации?

— Ну конечно нет, какой тут секрет? Во всем мире такого налога нет. А нам он зачем? Почему я должен платить налог за то, что доношу до своих покупателей сведения о своем продукте? Потребитель же должен знать о том, что я выпускаю?

— Это — секрет государственного масштаба, растудыть твою в качель. Неужели вы думаете, что экономическое обоснование взимаемого налога на рекламу это не государственная тайна? А?!! А это что?? Что за налог на игорный бизнес вы сюда включили???

— Так это ж, как его... Я просто написал, что повышение ставки этого налога никак экономически не обосновано. Ведь его же каждый квартал повышают, все бизнес-планы в трубу летят!

— Какие бизнес-планы в игорном бизнесе??? — Меченый стал терять контроль над собой. — Да я вас, тудыть-растудыть сейчас... Зарвались вы уже со своими казино!

— К вашему сведению, за последние пять лет налог вырос в сто раз!

— Так пеките булочки! — рявкнул Меченый и запустил в сторону Проводкина ботинком. Ботинок пролетел мимо адресата и угодил прямо в исполинский бюст Ленина, оставив на его лбу такой же шрам, как у Меченого.

— Но, но! — сказал Проводкин. — Вы чего сразу на святыни-то покушаетесь! Кидайте лучше в меня! Принимать на себя летающие ботинки — моя вторая работа, так сказать.

Меченый встал из-за стола и нервно заходил по комнате, соображая, что теперь делать с бюстом Ленина. К удивлению Проводкина на ногах хозяина красовались оба ботинка. Наконец, сообразив, что бюст можно вытереть тряпкой, Меченый схватил первую попавшуюся и стал усердно оттирать следы своего промаха. К несчастью, эта тряпка с утра уже хорошо потрудилась, вытирая уличную грязь с обуви. В результате Ленин стал напоминать своей боевой раскраской индейца-ирокеза. Сейчас Меченому было явно не до налогового учета, а об игорном бизнесе — смешно и говорить, он был забыт окончательно и бесповоротно. Необходимо было срочно вернуть бюст Ильича в исходное состояние. Ведь попади бюст на глаза начальству в таком виде, не оценит оно, начальство, ситуации, не примет никаких оправданий, а просто сошлет хозяина кабинета куда-нибудь подальше. И хорошо, если это будет бухгалтерия, а если — другой регион?!!

— Что делать, что делать, — вопрошал, как заведенный, грозный хранитель государственных тайн, утирая носовым платком, изрядно бывшим в употреблении, слезы, катившиеся градом по пухлым щекам.

— Может, сделаем из него Бокассу? Или Нельсона Манделу? — предложил Проводкин, сочувствуя несчастному Ильичу, — можно еще в Патриса Лумумбу перекрасить или под Роберта Мугабе подвести — тоже похож.

— А что, идея!!! Только в кого именно??? И кто они все такие??

— Да, были ребята... Собственно, некоторые и сейчас есть. Все они почти на одно лицо, но в Бокассу не советую — не поймут. Манделу делать тяжело, а Мугабе, вроде как, живой еще, хотя и воспитывался на молоке и капитале Маркса. Давай уж под Лумумбу его, что ли, — сказал Проводкин и стал наносить на бюст остатки первоклассного обувного крема, рекламируемого по всем каналам телевидения.

В результате усилий Проводкина, который подошел к нанесению ваксы так же ответственно, как к заполнению формы ПМ-2 (он даже в ушах потер и в ноздрях бюста), бюст вождя стал похож не на Патриса Лумумбу, первого премьер-министра независимой Демократической Республики Конго, а на актера Баталова в знаменитой роли канатаходца Тибула в сцене, когда профессор Арнери вымазал его гуталином, спасая от гвардейцев Трех толстяков. "Ну я прямо великий профессор Гаспар Арнери", — с гордостью подумал про себя Проводкин.

— Ну вылитый актер Алексей Баталов в роли канатаходца Тибула! — радостно воскликнул Меченый, прекратив метаться по кабинету и внимательно вглядываясь в преображенный бюст. — Только вот, что делать с усами и бородкой?

— Действительно, что же делать с бородкой? И усами? — эхом повторил Проводкин.

— А вот что! — возопил Меченый, радуясь, что и в его плоскую голову могут приходить интересные мысли. Он схватил с полки, заставленной различными жизненно необходимыми каждому гражданину изданиями многочисленных законов, самый большой и красивый фолиант и в открытом виде приставил к бюсту так, чтобы он прикрывал бородку и усы "Тибула". Затем "творец" отошел на несколько шагов, встал рядом с Проводкиным и, положив руку ему на плечо, умиленно спросил:

— Ну как?

— Хорошо! — отозвался Проводкин. — Душевно поработали.

На них поверх подарочного издания наипоследнейшей редакции Налогового кодекса умными добрыми глазами смотрел вождь- негр-Тибул. И даже лысина не очень портила этого любимого всеми советскими пионерами литературного героя — ведь кто знает, может, Тибул и впрямь стал бы со временем лыс?

— Взвейтесь кострами, си-и-ни-и-е ночи..., — тихонько затянул Проводкин.

— Мы пионе-е-ры — дети рабочих, — подхватил Меченый.

И волны ностальгии захлестнули кабинет по самый казенный светильник на потолке, грозя выплеснуться в коридор. А ведь еще недавно речь шла о государственной измене!

ПРОВОДКИН И ИГОРНЫЙ БИЗНЕС

Это случилось в далеком 2003 году, когда налоговой инспекцией по всей стране была объявлена всеобщая НДФЛ-ная война игорному бизнесу. Как вы помните, в 2001 году с предприятий игорного бизнеса были сняты полномочия налоговых агентов по перечислению подоходного налога с выигрышей в казино и на игровых автоматах. Таким образом удачливые игроки автоматически превращались в самостоятельных плательщиков налога на доходы физических лиц.

Казалось бы, вопрос решен, но вот бюджет, приготовившийся к налоговому потоку, от этой перестановки почему-то не выиграл. А мог ли он выиграть? А если бы выиграл, заплатил бы он положенные 13%? Вряд ли, тогда почему это должны были делать счастливчики, отмеченные Фортуной? В общем никто не шел в пустующие кабинеты налоговых работников и не нес столь желанный налог, в котором так нуждалось государство. А ведь это были немалые деньги!!!

Проводкин работал тогда в одной небольшой компании, занимающейся как раз игорным бизнесом. Компания имела небольшой зальчик, расположенный между ликероводочным заводом и районным отделением налоговой инспекции. Работало это заведение 24 часа в сутки и периодически приносило небольшой доход, которого хватало на оплату счетов за аренду, электроэнергию и выплату зарплаты персоналу.

В один ясный, но как потом оказалось пасмурный день, дверь зала отворилась, и, тяжело дыша, вошли три налоговых инспектора, маскировавшиеся под любителей выпить и поиграть. Хотя, возможно, и не маскировавшиеся. Для начала, как обычно, ими была сделана контрольная закупка жетонов. "Ага, кассовый чек не выдали!" — громко закричали бравые парни, скидывая с себя бутафорию и обнажая синюю форму и татуировки "За МНС". "Ну, ребята, вы попали, теперь ста баксами не отделаетесь", — продолжали кричать они в сладком предвкушении огромных штрафов, радуясь при этом как малые дети, выпросившие все-таки у мамы на халяву шоколадное мороженое.

"Но, позвольте, — осадил их Проводкин, — ведь в игорном бизнесе необязательно применение контрольно-кассовой техники. Вот, посмотрите — это выдержка из Федерального закона о налоге на игорный бизнес. Видите? Везде написано, что игорный бизнес это — не реализация чего-либо. А раз не реализация, то и кассовых аппаратов быть не должно! Ведь так, ведь правильно?". Из папки, которую держал в руках главный бухгалтер игорного заведения, выпала кипа постановлений арбитражных судов. Были там и Постановление ФАС ВСО от 13.09.2001 г. N А33-3635/01- С1-Ф02-2100/01-С1, и Постановление ФАС ВСО от 17.01.2002 г. N А33-8587/01-С3а-Ф02-3398/01-С1, и Постановление апелляционной инстанции арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.08.2001 г. N А56-12643/2001, и даже Постановление ФАС СЗО от 11.03.1999 г. N 3879. Много- много постановлений и разъяснений самих налоговых органов лежали перед богатырской троицей, неудачно пытающейся скрыть свое разочарование. "Ну вот, остались без обеда", — тихо сказал один из них, видимо главный, и повел всех в направлении выхода. Неожиданно его осенило. "Блин, а НДФЛ! Ст. 226 и п. 1 ст. 230! А ну-ка, уважаемый, покажите нам документы, которые вы должны представлять в налоговую инспекцию, чтобы она контролировала выигрыши игроков".

— А я не веду такие карточки, — сказал Проводкин. — Где написано, что я должен их вести?

— А где написано, что не должны? — парировали ребята.

— Ст. 228 п. 5, смотрели?

— Не смотрели и не будем!

— Ну хорошо, а как я их должен вести?

— Как-как, очень просто: выиграл человек — берете паспортные данные и — вперед, пусть налог платит.

— А как определить, что человек выиграл?

— Ну как-как, выпали у него деньги из автомата, вот и выигрыш. Неужели непонятно?

— Понятно, а если он опять этот выигрыш в автомат засунул? Ему потом уже другие деньги выпали или те же самые, ведь это деньги этого автомата? Значит те самые деньги, которые он изначально туда положил. Можно даже номера переписать, сверить!!!

— Что-то вы нас путаете... Вы нас не путайте! Мы вам не эти самые, как их там... В общем, выпали деньги из автомата, взяли, пересчитали и сообщили в налоговую. И так каждый раз в момент выпадения денег из автомата или, как их, жетонов ваших.

— То бишь, есть один и тот же суп дважды?

— Какой еще суп? Причем тут суп?

— Проехали. У нас в зале — 20 автоматов и один администратор. Как же ему это контролировать?

— Это уже ваши проблемы, а не наши.

— А вы понимаете, что игрок может играть весь день?

— Допустим, понимаем, и что из этого?

— То, что из автомата выпадают те же деньги или жетоны, что он туда кладет. Это как круговорот воды в природе, слышали об этом?

— Да-да, читали, знаем, но вы нам мозги не компостируйте. Сказано: сообщать после каждой монеты — вот и сообщайте! Не устраивайте балаган. Не в суде.

— Ну хорошо, хорошо, но неужели вы не понимаете, что на 200 рублей можно играть весь день и что в конце дня НДФЛ будет в сотни раз больше, чем та сумма с которой пришел игрок?

— А нам-то что, пусть сходит домой за деньгами, раз азартный такой...

— А если у него и после этого денег не уплату налога не хватит?

— Ну тогда возьмем что есть. Остальное — в другой жизни отдаст.

— Как, вы еще и в другой жизни меня проверять будете?

— А что нам еще остается делать?

— Ладно, проехали, а если он паспорт откажется нам показывать?

— А вы его без паспорта не пускайте!

— Так ведь он нас за это побьет?

— И правильно сделает! Заплати налоги и спи спокойно, слыхали? То-то... Умный человек сказал! В общем, вы нам тут лапшу на уши не вешайте, бюджет страдает, денег на выплату пособий не хватает, а вы тут какую-то ересь плетете, богохульничаете...

— Может, тогда вы и будете собирать эти данные?

— А вы нам за это будете платить?

— Ну, для начала на добровольных началах, а там — посмотрим!

— А может, сразу посмотрим?

— Может, только если паспорта требовать будете...

— Будем, а нас не побьют?

— Обязательно побьют.

— Тогда вызовем милицию, пусть она нас охраняет. Будем проводить совместный рейд!

— На 20 автоматов — 20 налоговиков и 20 милиционеров? И так каждый день?

— Да, будем работать посменно, как ваши кассиры. Надо же пособия как-то платить?

— А в соседнее здания ликероводочного завода не пробовали заходить?

— Пробовали, к сожалению, там сказали, что налогов нам не дадут. У них какая-то крыша есть.

— А у меня тоже крыша есть, пока еще не съехала...

— Так что же вы сразу не сказали?

— Ну вот и говорю...

— Ну и хрен тогда с вами, пойдемте отсюда, ребята, ничего нам здесь не дадут...

Налоговики — люди слова. Сказали и ушли. В соседний зал.

Так и закончилась эта славная история. А на пособия деньги все- таки нашлись. Крыша дала, ликероводочного завода.

09/06/2004


  На первую страницу
  Cмотреть анонсы всех последних публикаций рубрики
  Cмотреть в архиве рубрики

Рекламные ссылки:

   
Написать отклик: itg@tinf.irk.ru
  
Условия размещения рекламы на сайте
Подписка на издание
Выходные данные